Что скрывают официальные цифры о зарплатах, инфляции и деловой активности?
CEO AERC Жаныбек Айгазин оценил ключевые социально-экономические показатели Казахстана
«Средняя зарплата — ₸486 тысяч» звучит красиво, но больше половины казахстанцев столько не получают — почему смотреть надо на медиану и моду? Как вышло, что при номинальном росте доходов на 8,4 % реальная покупательная способность зарплаты упала? Почему официальная 9,3 % — это «средняя температура по больнице», и как посчитать свою собственную? Об этом и многом другом поговорил ведущий проекта «Даю слово» YouTube-канала TENGE TALKS Каиржан Смагулов с генеральным директором AERC Жаныбеком Айгазиным. Основной вывод из интервью: общая картина неоднозначна. Номинально всё растёт: доходы, , экономика. Но снижаются, КЭИ и розница показывают замедление почти вдвое, поступления и социального налога падают, банки почти не кредитуют реальный сектор, а на рынке жилья поддерживает цены при сжимающемся числе сделок. Главный совет эксперта читателям и зрителям — не ориентироваться на средние показатели официальной статистики и анализировать детали.
Бюро национальной статистики опубликовало очередной отчёт об основных социально-экономических показателях: зарплаты, инфляция, инвестиции, краткосрочный экономический индикатор. Формально картина выглядит спокойно: номинальные доходы растут, инфляция держится в однозначной зоне, экономика прибавляет. Но, как показал разговор с Жаныбеком Айгазиным, за средними значениями скрываются тревожные детали: реальные доходы снижаются, остывает, а бизнес всё меньше инвестирует и всё чаще опирается на государство.
Зарплата: ₸486 тысяч — половина казахстанцев столько в глаза не видела
Среднемесячная номинальная заработная плата одного работника, по данным статистики, составляет₸486 388. Жаныбек Айгазин напоминает: это показатель особого рода, и людям он говорит меньше, чем кажется.
Средний уровень — это как в том самом анекдоте про Билла Гейтса и бездомного: находясь в одной комнате, в среднем они оба богатые. Такова статистика, так она собирается. Не все получают эту среднюю зарплату, причём это гросс — из него ещё нужно вычесть налоги и обязательные платежи, — отметил Жаныбек Айгазин, генеральный директор AERC.
Данные собираются по официальной форме 1-Т: по ней отчитываются крупные и средние предприятия, а малый бизнес попадает в расчёт выборочно. Если же посмотреть на распределение наёмных работников по группам доходов — их, по оценке экономиста, около 3,5 млн человек, — выяснится, что больше половины наёмных занятых у нас не получает среднюю зарплату. Поэтому, считает Айгазин, смотреть нужно на другие показатели.
Есть три основных статистических показателя: среднее арифметическое, медиана и мода. Медиана — это середина ряда, она меньше: порядка ₸309-320 тысяч. Это и есть то, что люди реально получают. А мода — часто повторяющаяся величина — вообще в районе ₸200 тысяч. По большому счёту надо смотреть даже на неё, но, к сожалению, эти данные собираются только раз в год. Она, наверное, и более правдивая: это реальные доходы гросс, которые получает занятое население.
Во втором квартале 2026 года номинальная зарплата выросла на 8,4 %. Однако покупательная способность — вопрос другой. Индекс реальной заработной платы, который учитывает инфляцию, составил 98,2 % к прошлому году. Иными словами, реальная зарплата снизилась на 1,8 %: цены росли быстрее, чем доходы. При этом проблема инфляции, по словам Айгазина, «уже вшита в нашу экономику».
Вы помните 2023 год, когда инфляция превысила 20 %? Рост цен на пятую часть каждый год — это был значительный для нас шок, и этот шок как-то повторяется. Только в прошлом месяце она вышла из двузначного значения, составила 9,8 %, сейчас — 9,3 %. Но опять же, это «средняя температура по больнице». Она измеряется исходя из набора 530 товаров и услуг — это продовольственные, непродовольственные и услуги, и взвешивают по средней корзине потребления среднестатистического домохозяйства. Все эксперты советуют: измеряйте свою собственную инфляцию. Посмотрите, на что у вас уходит больше всего денег. Если вы больше потребляете, например, мясные или молочные продукты, которые выросли быстрее, чем в среднем, то для вас инфляция будет выше официальной. У всех разная корзина потребления, и ваша личная инфляция может оказаться намного больше.
В сентябре 2026 года, как следует из отчёта БНС АСПиР РК, цены на непродовольственные товары выросли на 1,1 %, на платные услуги — на 1 %, а на продовольственные товары снизились на 0,1 %. Айгазин признаёт, что для него это явление остаётся загадкой.
В списке написано просто «масло», без конкретного производителя. Что именно попадает в измерение? Может быть, несколько производителей на конкурентном рынке — а я думаю, что рынок продуктов питания конкурентный, — и они вполне могли снизить цены. Мы не можем отказаться от этого допущения.
Охлаждение деловой активности: четыре сигнала
Переходя от бытового уровня к общеэкономическому, собеседники обратились к краткосрочному экономическому индикатору. Показатель охватывает отрасли, на которые приходится примерно 60-70 % , — сельское хозяйство, добычу, , строительство, торговлю, транспорт, связь, — и учитывает их доли в экономике. По данным отчёта, рост составил 4,2 % в сентябре к сентябрю прошлого года и 4,8 % за январь-сентябрь. Формально это рост, но динамика, по словам эксперта, говорит о другом.
В прошлом году средний уровень был где-то 7-8 %, даже под 9 %: пиковое значение — 9,6 % — за январь-август. В этом году вы видите только около 5 %. На лицо признаки охлаждения деловой активности: почти в два раза сократился темп. Хотя это всё равно рост, он более сдержанный — и это на фоне высокой базы прошлого года.
Айгазин назвал ещё три индикатора, подтверждающих эту картину.
- Розничная торговля. В прошлом году она росла ежемесячно в среднем на 6,5-7 %, а в декабре доходила до 7,5 %. Сейчас максимум — около 4 %.
- Корпоративный (КПН). По словам экономиста, налог, поступающий в , в этом году каждый месяц ниже, чем за аналогичный период прошлого года. КПН — это самочувствие бизнеса, подчеркнул Айгазин. Если он падает, бизнес зарабатывает меньше или вообще уходит в убытки. Тогда он начинает оптимизировать расходы: меньше платить зарплат, отправлять людей в отпуска, увольнять, а самое худшее — платить в конвертах.
- Социальный налог. Он тоже снижается год к году в каждом месяце. Социальный налог берётся из фонда оплаты труда. Если он падает, значит, налоговая база — фонд оплаты труда — снижается. Любой бизнесмен в первую очередь, в зависимости от структуры затрат, начинает сокращать расходы, и, к сожалению, сокращает и фонд оплаты труда, отметил глава AERC.
Недвижимость: цены растут, сделок всё меньше
Ведущий отметил парадокс и на рынке первичного жилья: цены растут, но число объявлений на портале «Крыша» сократилось почти на 20 %, а число заключённых сделок — на 13-15 %. По мнению Айгазина, такой «диссонанс» объясняется структурой спроса:
Мы предполагаем, что спрос на новое жильё держится за счёт ипотеки, причём льготной. Средняя ставка около 10-10,4 % — это не рыночная ипотека, это госпрограммы. Люди меньше покупают за свои деньги, предпочитают брать по льготе. Количество сделок и объявлений сокращается, а цены растут.
Рост цен эксперт связывает с несколькими факторами: налогом на добавленную стоимость и удорожанием импортных материалов. Застройщики закупают больше импортного, потому что, по его словам, «дешевле купить импортное, чем отечественное»: в стране не так много производителей продукции с высокой добавленной стоимостью, а в основном это щебень, песок, арматура, цемент.
Из-за того, что курс теңге переукреплён, это эра импортёров, а не экспортёров. Рост цен на импорт они перекладывают на продукт — на квадратный метр.
Инвестиции: бизнес вкладывается сам, банки в стороне
Инвестиции в основной капитал за январь-сентябрь выросли на 7 %. Но 65,8 % из них — собственные средства предприятий, на банковские приходится всего 5,6 %, а на государство — 14,3 %. Две трети собственных средств Айгазин читает двояко.
С одной стороны, бизнес вкладывает в себя, потому что верит в свой бизнес. С другой — это говорит о том, что деньги в экономике дорогие. В нормальных рыночных экономиках доля кредитов может превышать 20 % и даже 30 %, а у нас — 5,6 %.
Отдельную тревогу, по словам эксперта, вызывает доля государства.
В прошлом году она доходила до 20-22 % — каждый пятый теңге приходил из бюджета. Это называется эффектом вытеснения: государство за счёт доступа к дешёвым ресурсам подменяет собой основного инвестора. Это нехорошо, потому что мы живём в рыночной экономике: бизнес сам должен вкладывать либо собственные средства, либо с кредитным плечом.
К тому же темпы замедлились. По итогам января–сентября 2026 года составили₸16,1 трлн, увеличившись на 7,0 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
В прошлом году темпы роста превышали 15 %, в этом — всего 7 %. Это тоже один из показателей охлаждения деловой активности. Без инвестиций экономика не растёт.
Участие банков Айгазин назвал практически нулевым.
Банки у нас неохотно кредитуют реальный сектор, потому что деньги дорогие. Нет спроса на такие дорогие деньги. Нужен инвестиционный проект, который окупается менее чем за пять лет.
